ТММ - Лекция 3 (МГИМО 2026-02-24)

Лекция 3. Суверенитет. Вестфальская система и ее границы

Вестфальский мир и Тридцатилетняя война

Вестфальский мир: исторический момент возникновения нового международного порядка в Европе и мире. Это теоретическое положение, по мнению большинства классиков МО, нашло свое историческое воплощение в Вестфальском мире, когда состоялся первый дипломатический конгресс в Европе и два мирных соглашения, Оснабрюккское и Мюнстерское, соответственно (15 мая и 24 октября 1648 года), завершили Тридцатилетнюю войну, расколовшую страны Европы по конфессиональному признаку (католики против протестантов). Считается, что этот же год был годом окончания Восьмидесятилетней войны Испании с ее бывшей провинцией Нидерландами, имевшей также религиозную подоплеку. Соглашения затронули Священную Римскую империю, Испанию, Францию, Швецию, Нидерланды и их союзников в лице князей Священной Римской империи. Вестфальский мир зафиксировал новые принципы европейского международного порядка, основанного отныне на признании суверенитета всех Государств, независимо от их религиозных особенностей. Тем самым возникла система, которая полностью соответствовала теоретическим построениям классиков политической философии Нового времени: их идеи были подтверждены правителями основных европейских Государств и положены в основании реальной организации политического пространства в Европе.

При этом, как замечают современные представители исторической социологии в МО1, изначально принцип суверенитета в полной мере относился только к европейским Государствам, на колонии он не распространялся вовсе, а неевропейские (например, азиатские) Государства рассматривались как обладающие «дефолтным» и «градуированным» суверенитетом. Однако, поскольку МО как дисциплина является строго евроцентристской, то эта поправка существенно не влияла на общую ее структуру, нормативно оперировавшую в качестве базовых акторов именно с национальными Государствами, считающимися по умолчанию суверенными. В случае европейских Государств нормативное и фактическое чаще всего совпадало, а иные случаи оказывались на периферии МО и рассматривались как «запаздывание» или «аномалия», подлежащая исправлению (через модернизацию).

В своих основных теоретических положениях Вестфальская система, признающая суверенитет всех национальных Государств, прочно укоренилась на европейском пространстве и постепенно стала базовой моделью всей мировой политической структуры. Принцип суверенитета национальных Государств является главным принципом современного политического устройства мира, а, следовательно, Вестфальская система сохраняется вплоть до настоящего времени.

• Национальное Государство как носитель суверенитета

• Колониальный характер европейских держав

• Реальный и мнимый суверенитет

• Краснер суверенитет как лицемерие

Книга Стивена Д. Краснера "Sovereignty: Organized Hypocrisy" (Суверенитет: Организованное лицемерие), опубликованная в 1999 году Princeton University Press, представляет собой критический анализ концепции суверенитета в международных отношениях. Краснер, известный американский политолог и реалист, отвергает идеалистические представления о суверенитете как о незыблемом принципе, подчеркивая, что на практике он часто нарушается государствами в угоду своим интересам. Центральная идея книги — суверенитет как "организованное лицемерие" (organized hypocrisy), где нормы провозглашаются, но систематически игнорируются, когда это выгодно сильным акторам.

Это делает книгу важным вкладом в реалистскую школу международных отношений, противопоставляя ее конструктивизму и институционализму, которые акцентируют роль норм и институтов.

Ключевые понятия и структура

Краснер выделяет четыре измерения суверенитета:

1. Международно-правовой суверенитет (international legal sovereignty): Взаимное признание государств как равных субъектов, независимо от их внутренней структуры. Это формальный аспект, часто соблюдаемый для поддержания стабильности системы.
2. Вестфальский суверенитет (Westphalian sovereignty): Принцип невмешательства во внутренние дела, где государства имеют право исключать внешние авторитеты из своей территории. Это ключевое понятие, восходящее к Вестфальскому миру 1648 года, но, по Краснеру, оно чаще нарушается.
3. Внутренний суверенитет (domestic sovereignty): Способность государства поддерживать контроль и авторитет внутри своих границ, включая монополию на насилие.
4. Суверенитет взаимозависимости (interdependence sovereignty): Контроль над трансграничными потоками товаров, людей и идей.

Автор фокусируется на двух последних аспектах международного уровня (международно-правовом и вестфальском), показывая, как они подвергаются эрозии.

Книга структурирована вокруг исторических и современных примеров: от европейских династических браков и колониализма до современных вмешательств в права меньшинств, права человека и финансовые условия кредитования (например, МВФ).

 Нарушения суверенитета происходят через:

1. Контракты и конвенции: Добровольные соглашения, где государства отдают часть суверенитета (например, в ЕС).
2. Принуждение и навязывание: Когда сильные государства навязывают правила слабым (колониализм, гуманитарные интервенции).

Это приводит к "организованному лицемерию":

нормы суверенитета устойчивы в риторике, но гибки в практике, поскольку они не определяют поведение, а лишь маскируют интересы.

Сильные стороны

Эмпирическая основа: Краснер опирается на обширные исторические кейсы, показывая, что нарушения суверенитета — не новинка глобализации, а постоянная черта системы (например, вмешательство в дела Османской империи по поводу меньшинств в XIX веке).

Критика идеализма: Книга эффективно развенчивает миф о "конце суверенитета" в эпоху глобализации, аргументируя, что суверенитет всегда был инструментальным, а не абсолютным.

Актуальность: Аргументы Краснера резонируют с современными событиями, такими как вмешательство США в Ирак или Иран (убийство Сулеймани в 2020 году как пример игнорирования иракского суверенитета). Вмешательство Трампа в Венесуэлу.

Это подчеркивает, как мощные государства используют лицемерие для оправдания действий.

В контексте сегодняшних геополитических конфликтов (например, Украина, Тайвань) книга Краснера остается релевантной, показывая, как суверенитет служит инструментом для сильных, а не универсальным правом. Она подрывает либеральные иллюзии о "правилах-based order", подчеркивая реализм силы.

Принцип Вестфальской системы в последние 100 лет

Трехблоковая система 1933 – 1945

• Буржуазные демократии (Британия,Франция, США)
• СССР
• Страны оси (Германия, Италия, Япония а также Испания и Португалия)

Вторая мировая как столкновение трех макросистем и трех суверенитетов.

Двуполярный мир 1947-1991 Ялтинские соглашения

Суверенны только столицы двух блоков Вашингтон и Москва

Движение неприсоединения

Роль ООН

Однополярный момент

Либерализм в МО

Подъем либерализма в МО

Мировое Правительство

Трехстороняя комиссия

Бильдерберг

Транснациональные организации

Европейский суд по правам человека

МУС

ВОЗ

ВТО

Мировой Банк

МВФ

Давос

Конец истории Фукуямы

Фрэнсис Фукуяма в эссе 1989 года «The End of History?» и книге 1992 года «Конец истории и последний человек» утверждал:Конец истории — это не прекращение событий, войн или политики, а завершение идеологической эволюции человечества.

История (в гегелевском смысле) — это направленный процесс борьбы идей и противоречий, который ведёт к окончательной, самой совершенной форме общественного устройства.

После краха фашизма (1945) и коммунизма (1989–1991) единственной жизнеспособной альтернативой осталась либеральная демократия + рыночная экономика (капитализм) западного образца.

Либеральная демократия — финальная форма правления человечества: она лучше всех удовлетворяет базовые человеческие потребности — свободу, равенство, признание (thymos по Платону/Гегелю), материальное благополучие и рациональность.

Нет больше глобальных идеологических конкурентов, способных предложить принципиально иной, более привлекательный проект общества → дальнейшее развитие будет только распространением и совершенствованием этой модели.

Фукуяма считал победу Запада в холодной войне триумфом либерализма как универсальной и окончательной идеи.Однако он же предупреждал о возможной скуке и деградации в таком мире: появление «последнего человека» (по Ницше) — комфортного, мелкого, без великих страстей и борьбы, утратившего героическое начало.Идея стала символом триумфализма 1990-х, но позже подверглась жёсткой критике (особенно после 11 сентября, кризиса 2008, подъёма Китая, возрождения авторитаризма и многополярности). Сам Фукуяма в поздних работах существенно скорректировал оптимизм

Клинтон, Обама, Буш мл. Байдена

Падение СССР

Конец двухполярной системы

Утрата Россией суверенитета

Предательство Горбачева и Ельцина

Согласие российской науки (МО) с либерализмом в МО

Предупреждение Евгения Примакова о необходимости восстановления суверенитета. Доктрина Примакова

Наброски многополярного мира (Россия, Китай, Индия)

Краутхаммер

Основной смысл "однополярного момента" (unipolar moment) по Чарльзу Краутхаммеру и его интерпретации в мире

Чарльз Краутхаммер ввёл термин "The Unipolar Moment" в своей знаменитой статье 1990 года в Foreign Affairs (позже переработанной в "The Unipolar Moment Revisited" в 2002–2003 гг.). Это одна из самых влиятельных концепций постбиполярного мира.

Ключевые положения Краутхаммера (1990)

Конец биполярности — с поражением СССР в "холодной войне" (которую он называл одной из трёх "великих северных гражданских войн" XX века: Первая мировая, Вторая мировая и холодная война) мир стал однополярным.

США — единственная сверхдержава ("the unchallenged superpower"). Нет других полюсов силы на глобальном уровне:

Германия и Япония — мощные экономически, но региональные, без глобальной военной проекции и идеологической воли.

СССР/Россия — в упадке.

Китай — ещё слаб и не глобален.

Европа — раздроблена и зависима от США в безопасности.

Это не многополярность (как предсказывали многие в 1990 году), а именно однополярность.

Однако это момент, а не эра: Краутхаммер сразу предупреждал, что такая исключительная концентрация силы у одной страны — временное явление(десятилетия, но не века). В будущем возникнут новые центры силы (он прогнозировал, что multipolarity придёт "через десятилетия").

США должны принять бремя этой однополярности: активно использовать своё доминирование для поддержания глобального порядка, демократизации (включая Ближний Восток), противодействия "государствам-изгоям" (rogue states с ОМУ) и предотвращения возрождения конкурентов.

Как это понимали и развивали другие мыслители

Автор / направление

Интерпретация "однополярного момента"

Отношение к США как гегемону

Фрэнсис Фукуяма ("Конец истории", 1989–1992)

Однополярность = окончательная победа либеральной демократии и рыночной экономики. США воплощают "конец истории".

Положительное, мессианское

Джон Айкенберри (либеральный институционализм)

"Либеральный момент" — США создали правила-based order (ООН, ВТО, НАТО, МВФ), который выгоден всем и делает гегемонию "мягкой" и устойчивой.

Положительное, но через институты и кооперацию

Неоконсерваторы (Каган, Кристол, Wolfowitz)

Однополярность — исторический шанс для "демократического реализма": активное продвижение демократии силой (Ирак-2003 как пример).

Очень агрессивно-положительное, миссия преобразования мира

Реалисты (Миршаймер, Лэйн, Уолтц)

Временная аномалия. Баланс сил неизбежно вернётся. США переоценивают свои возможности → "unipolar illusion".

Скептическое, предупреждение об имперском перерастяжении

Российская мысль (Дугин, прим. 2000-е–2020-е)

"Однополярный момент" = атлантистская гегемония, навязывание универсализма Запада. Это не естественный порядок, а оккупация планеты одной цивилизацией. Переход к многополярности — освобождение.

Крайне отрицательное, борьба за суверенитет цивилизаций

Китайские стратеги (с 2010-х)

"Однополярный момент" уже закончился. США пытаются его продлить через containment, но объективно идёт переход к многополярности (или "сообществу единой судьбы").

Отрицательное, акцент на "закате" США

Итоговый смысл понятия

Для Краутхаммера — это уникальный исторический шанс для США: единственная в истории ситуация, когда одна страна обладает подавляющим военным, экономическим, технологическим и культурным превосходством без равного соперника. Но шанс временный — нужно пользоваться им активно, иначе он уйдёт.

В более широком смысле (особенно вне США) — это период американской гегемонии (1991–примерно 2008/2014), когда США могли диктовать правила глобального порядка почти безнаказанно, но именно эта бесконтрольность привела к перерастяжению, антиамериканской реакции и ускоренному подъёму альтернативных центров силы (Китай, Россия, Индия, исламский мир и т.д.).

Сегодня (2026 год) большинство аналитиков сходятся, что "однополярный момент" закончился где-то между 2008 (финансовый кризис) и 2014–2022 (Крым, Сирия, Украина, подъём Китая).

Мы живём уже в переходный период к многополярности / биполярности 2.0 (США vs Китай) или даже к более сложной неполярной / многополярной реальности.